Мистер Эндорфин

Однажды во время дальнего автопутешествия мы с приятелем остановились перекусить в придорожном кафе. Приятель заказал хот–дог. Я воздержался, хотя страшно проголодался. В рейтинге Мишлена это кафе получило бы минус три звезды, и я опасался, что хот–доги тут понимают буквально и подают разогретых собак.

“Как ты можешь это есть, — пошутил я, — зоозащитников не боишься?”

“Мистера Эндорфина на тебя нет”, — ответил приятель.

“Кого — кого?” — переспросил я.

Так я узнал про Мистера Эндорфина.

Приятелю готовили его хот–дог, а он рассказывал. Хот–дог готовили довольно долго, видимо, сначала им все–таки пришлось ловить собаку.

“У меня на первой работе был мужичок. Бухгалтер. Ну, такой, как сказать, в розыск его не объявишь — без особых примет. Моль средних лет. Когда я его впервые увидел, подумал, фу, какой плоский, неинтересный дядька. Пока однажды не услышал его тихий комариный смех. Он сидел перед своим монитором и хихикал. Я проходил мимо и из любопытства заглянул в экран. А там какой–то бухгалтерский отчёт в экселе. И он над ним ржёт. А ты не прост, чувак, сказал я себе тогда. И ещё прикинул, а может, уже пора из той конторы валить, раз бухгалтер хохочет над финансовыми документами.

Короче, персонаж оказался, что надо. У него всегда все было превосходно. Это его фишка. Понимаешь? Всегда. И все. Даже осенью. Когда любому порядочному человеку хочется, чтобы дворник закопал его поглубже в листву. “Превосходно”. Не “нормально”. Не “хорошо”. И даже не “отлично”. Именно — “превосходно”.

Погода у него — только прекрасная. Иду как–то раз на работу, дождь как из ведра, ветер, зонтик надо мной сложился, отбиваюсь спицами от капель, настроение паршивое. Вижу, перед входом в контору стоит этот перец по колено в воде, смотрит себе под ноги. Сливные стоки забились, вода хлещет по мостовой ручьями по его ботинкам. Гляди, кричит он мне, как будто горная река, и лыбится.

Машина у него — самая лучшая. Однажды он меня подвозил. Едем на его перпетум мобиле. С виду вроде “копейка”, но зад подозрительно напоминает Москвич–412. Франкенштейн какой–то. Послушай, как двигатель работает, говорит он мне. Песня, да? Я послушал. Если и песня, то этакий Стас Михайлов в старости — кашель и спорадические попукиванья. А он не унимается: и ведь не скажешь, что девочке тридцать лет. Узнав про возраст девочки, я попросил остановить, так как мне отсюда до дома рукой подать. Вышел на каком–то пустыре и потом час брёл пешком до ближайшего метро.

Курорты у него — все как на подбор невероятные. Я как–то поехал по его наводке в Турцию. Он мне полдня ворковал про лучший отдых в жизни, про космический отель, про вкуснейший шведский стол. У него даже слюна из уголка рта стекала. Я и купился. Из самолета нас выкинули чуть ли не с парашютом над какой–то долиной смерти. Посреди лунного пейзажа — три колючки и один отель (так что про космический — не обманул). До моря можно добраться только в мечтах, отель в кукуево. Шведский стол — для рабочих и крестьян: сосиски, макароны и таз кетчупа. Я взял у них книгу отзывов. Там после десятка надписей на русском про “горите в аду” и “по возвращении на Родину передам ваши координаты ракетным войскам”, выделялась одна, размашистая, на пол–страницы: “ВОСТОРГ!!!” Не с одним, не с двумя, а именно с тремя восклицательными знаками, и всеми большими буквами. И знакомое имя в подписи.

У нас в то время вокруг офиса приличных заведений не было. Приходилось испытывать судьбу в общепите. Я всегда брал его с собой на обед. Какой потрясающий суп, как крупно порезали морковь, сколько отборной картошки, а приправа, приправа, причитал он в гастрономическом полуобмороке, над тарелкой с пойлом из половой тряпки. Ну, что же это за беляш, это же чудо, а не беляш, нежнейшая телятина (каждый раз в ответ на это нежнейшая телятина внутри удивленно мяукала), тесто воздушное, сок, сок ручьями, и так далее. Послушаешь его, послушаешь, и глядь — и суп вроде уже мылом не отдаёт, и беляш провалился и не расцарапал когтями пищевод. А, главное, после обедов с ним я ни разу не отравился — видимо, организм в его присутствии выделял какие–то защитные вещества.

И это была не маска, вот что интересно. Сто процентов — не маска. Все естественно и органично. Его вштыривало от жизни, как годовалого ребёнка. Возможно, в детстве он упал в чан со слезами восторга, наплаканный поклонницами Валерия Ободзинского, как Астерикс — в котёл с волшебным зельем.

Мы в конторе прозвали его “Мистер Эндорфин”. В курилке часто можно было услышать: чего–то сегодня хреново, пойду с Эндорфином поговорю. Мистер Эндорфин сверкал лысиной, как маяк.

Знаешь, что самое забавное? У него и семейка такая же, под вечным феназепамом. Он как–то раз пригласил меня в гости. Я впопыхах купил какой–то неприлично дешевый торт, вафельный, ну, с таким ещё первоклашки на свидание к девочкам ходят. Мы сели за стол, с ним, его женой и сыном, разрезали этот деревянный торт, затупив два ножа и погнув один, разложили по тарелкам и понеслась. Какое потрясающее чудо, застонал ребёнок. Какое чудесное потрясение, подхватила жена. Вот суки, издеваются, подумал я. А потом пригляделся: нет, у людей натуральный экстаз. При прощании чуть ли руки мне не целовали, все трое”.

В этом месте приятелю принесли хот–дог, и он закончил рассказ.

“Вот ты спросил, как я это буду есть, — сказал он, — очень просто: включу Мистера Эндорфина”.

Приятель взял хот–дог, поднёс его ко рту и зашептал:

“Какая румяная сосиска, с пылу с жару, с пряностями. О, да тут не только кетчуп, из отборнейших томатов, да ещё и горчица, пикантная, сладковатая. Пышная, свежайшая булочка…”

“Девушка! — крикнул я через все кафе хозяйке заведения, — можно мне тоже хот–дог!”

Автор Олег Батлук

Crinkle crankle wall

Crinkle crankle wall

A crinkle crankle wall, also known as a crinkum crankum, serpentine, ribbon or wavy wall, is an unusual type of garden wall built in a serpentine shape with alternating curves, typically found in the United Kingdom.[1]

The crinkle crankle wall economizes on bricks, despite its sinuous configuration, because it can be made just one brick thin. If a wall this thin were to be made in a straight line, without buttresses, it would easily topple over. The alternate convex and concave curves in the wall provide stability and help it to resist lateral forces.

The two Snobs monument

The English Pug and the French Poodle, also known as The two Snobs, is an outdoor 2013 art installation with two bronze sculptures by Marc Andre J. Fortier, installed at 500 Place D’Armes in Montreal, in Quebec, Canada.

The English Pug and the French Poodle is a privately owned monumental sculpture made by Montreal-born Canadian artist, Marc Andre Jacques Fortier. In the heart of Old-Montreal, Quebec, the diptych evokes, with humour, the cultural discords that used to prevail between the French and English Canadians. Inspired by the historical site of the building, the novel Two Solitudes by Hugh MacLennan and the parody of the Commedia dell’arte, the artist decided to express in his own way, this historical fact. For this, Fortier’s intentionally divided the piece in two clear segments to accentuate the distance over the two parties. Facing away from each other on opposite sides of the building and wearing a snobby theatrical nose mask, both characters stand on their ground and face away from each other on opposite sides of the building.

On the South side corner of the tower, an Englishman, represented as a thin, elegant, pretentious man, wearing a grid pattern suit with a bow tie, firmly presses against his chest an English Pug and stares with condescension at the Notre-Dame Basilica, symbol of the religious influence on the French Canadians. On the north side corner of the same tower, a Frenchwoman, represented as a small, elegant, snobbish lady, wearing a Coco Chanel suit, rubber zippered high heel shoe covers and an imitation beret, firmly holds against her chest a French Poodle and stares with discontent at the head office of the Bank of Montreal, symbol of English-Canadian financial power. Both purebred dogs are attracted to each other but are held tightly by their masters, keeping them far apart.(Art Public Montreal)

A bronze plate anchored beside each character states the storyline in both languages:

«THE ENGLISH PUG AND THE FRENCH POODLE»

A dashing looking English man, holding his pug, gives a superior stare at Notre-Dame Basilica, symbol of the religious influence on French Canadians.

210 feet away to the northern corner of the edifice, a woman in Chanel style suit, poodle against her, shoots an offended look to the Bank of Montreal’s head office, symbol of English power.

With their masters oblivious to each other, the two dogs on the alert already sniffed out the opportunity to unite.

The inspiration for this work was from the Commedia dell’arte and Two Solitudes from novelist

Hugh MacLennan, these two snobs set up an ironically touching scene of the cultural distance between English and French Canadians.

Marc A. J. Fortier, Artist

Cicada

The periodic cicadas spend most of their lives as underground nymphs, emerging only after 13 or 17 years. The unusual duration and timing of their emergence may reduce the number of cicadas lost to predation, both by making them a less reliably available prey (so that any predator who evolved to depend on cicadas for sustenance might starve waiting for their emergence), and by emerging in such huge numbers that they will satiate any remaining predators before losing enough of their number to threaten their survival as a species.

Links:

A Creativity Lesson From Betty Crocker

Subtracting an essential element creates unexpected value.

In the 1950s, General Mills launched a line of cake mixes under the famous Betty Crocker brand. The cake mixes included all the dry ingredients in the package, plus milk and eggs in powdered form. All you needed was to add water, mix it all together, and stick the pan in the oven. For busy homemakers, it saved time and effort, and the recipe was virtually error-free. General Mills had a sure winner on its hands.

Or so it thought. Despite the many benefits of the new product, it did not sell well. Even the iconic and trusted Betty Crocker brand could not convince homemakers to adopt the new product.

General Mills brought in a team of psychologists. Something unusual was going on. The company needed to make its next move very carefully if it was going to get this product off the ground.

Why were consumers resisting it? The short answer: guilt. The psychologists concluded that average American housewives felt bad using the product despite its convenience. It saved so much time and effort when compared with the traditional cake baking routine that they felt they were deceiving their husbands and guests. In fact, the cake tasted so good that people thought women were spending hours baking. Women felt guilty about getting more credit than they deserved. So they stopped using the product.

General Mills had to act fast. Like most marketing-minded companies, it might have considered an advertising campaign to address the guilt issue head-on, for example. Imagine a series of commercials explaining that saving time in the kitchen with instant cake mixes allowed housewives to do other valuable things for their families. The commercials would show how smart it was to use such an innovative product.

Against all marketing conventional wisdom, General Mills revised the product instead, making it less convenient. The housewife was charged with adding water and a real egg to the ingredients, creating the perception that the powdered egg had been subtracted. General Mills relaunched the new product with the slogan “Add an Egg.” Sales of Betty Crocker instant cake mix soared.

Why would such a simple thing have such a large effect? First, doing a little more work made women feel less guilty while still saving time. Also, the extra work meant that women had invested time and effort in the process, creating a sense of ownership. The simple act of replacing the powdered egg with a real egg made the creation of the cake more fulfilling and meaningful. You could even argue that an egg has connotations of life and birth, and that the housewife “gives birth” to her tasty creation. Okay, that may sound a bit far-fetched. But you can’t argue that this new approach changed everything.

Betty Crocker’s egg teaches us a powerful lesson about consumer psychology. Many other companies sell goods and services that come prepackaged. They too might be able to innovate with the “subtraction technique” by taking out a key component and adding back a little activity for the consumer.

3 pigs

In one, possibly apocryphal story, a Victorian school leaver told a chatroom that students in his year had painted the numbers 1, 2 and 4 on the sides of three piglets and let them loose in the school.
Teachers spent the rest of the afternoon hunting for piglet number 3, oblivious to the fact that it did not exist.